Лови момент!

Венец стариков — сыновья сыновей.
Когда мы, наконец, можем позволить себе иметь детей, у нас уже внуки.
Меня не тревожит, что я уже дедушка, плохо лишь то, что женат я на бабушке.
Дети бывают плохими или хорошими, но внуки всегда изумительны.

Граница — воображаемая линия между двумя государствами, отделяющая воображаемые права одного от воображаемых прав другого.
Границы установлены для того, чтобы было из-за чего воевать.
«За что ты меня убиваешь?» — «Как за что? Друг, да ведь ты живешь на том берегу реки! Живи ты на этом, я и впрямь совершил бы неправое дело, злодейство, если бы тебя убил. Но ты живешь по ту сторону, значит, мое дело правое, и я совершил подвиг!»
Политические карты раскрашиваются кровью.
Любовь к родине не знает чужих границ.

Первый сад создал Бог, а первый город — Каин.
Машины расплодили пригороды и убили город.
Города нужно строить в деревне, где воздух гораздо лучше.
Уединение нужно искать в больших городах.

Ничто так не притупляет голод, как жажда.
Голод — лучший повар.
Голод — плохой повар.
Голод: аппетит, обостренный настолько, что им можно убить других.

Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен.
Ахиллесова пята нередко укрыта в голове.
Какую бы глупость вы ни придумали, всегда найдется человек, который эту глупость сделает.
Покажите мне смысл — и я совершу какую угодно глупость.

Гений — это талант умершего человека.
Талант — это то, чем вы обладаете; гений — то, что владеет вами.
Гений стреляет в цель, которую не видит никто, — и попадает.
Гений — человек с талантом и прилежанием человека без таланта.

Газета — первый черновик истории.

Окно в мир можно закрыть газетой.

Нация, которая ведет беседу сама с собой, — вот что такое хорошая газета.

Есть мысли мужские, женские и неопределенного рода. Последние — не дети двух первых. Обычно их подбрасывают завернутыми в газету.

Газета приучает читателя размышлять о том, чего он не знает, и знать то, что не понимает.